Гламур - Страница 3


К оглавлению

3

Порой у него возникало ощущение, что он прожил здесь всю свою жизнь.

2

Они поднялись на второй этаж, и Дейв направил коляску в одну из комнат отдыха. В обычное время эти небольшие гостиные были оккупированы пациентами, но на этот раз их не было. За письменным столом, стоявшим в нише возле окна, расположился главный психолог клиники Джеймс Вудбридж. Он разговаривал по телефону. Когда Грей появился на пороге, Вудбридж кивком приветствовал его, потом что-то произнес быстрым шепотом и положил трубку.

Человек, сидевший у другого окна, был Тони Штур – один из репортеров той самой газеты. Встречаясь с ним, Грей каждый раз испытывал противоречивые чувства: Штур был привлекательным, открытым и, очевидно, неглупым молодым человеком, но газета, на которую он работал, судя по всему, принадлежала к числу бульварных изданий самого худшего толка – продажная газетенка с подмоченной репутацией. Вот и в последнее время они печатали серию заметок за подписью Штура о сомнительном внебрачном романе в королевском семействе. Газету эту ежедневно доставляли в Мидлкомб специально для Ричарда Грея, который, однако, никогда не заглядывал в нее, даже если свежий номер приносили ему прямо в палату.

При появлении Ричарда Штур поднялся ему навстречу, коротко улыбнулся и тут же перевел взгляд на Вудбриджа. Тот вышел из-за стола и направился к Грею. Дейв поставил инвалидную коляску на ножной тормоз и удалился.

– Ричард, я просил вас вернуться, – произнес Вудбридж, – так как хотел кое-кого вам представить.

Глядя на Грея с ухмылкой, Штур наклонился к столу, чтобы погасить недокуренную сигарету, и стало видно, что из внутреннего кармана его расстегнутой куртки торчит свернутый в трубку номер газеты. Заявление психолога в первый момент обескуражило Грея: Вудбридж ведь должен был знать, что они со Штуром знакомы и прежде несколько раз встречались. Но тут он осознал, что в комнате есть еще один человек. Это была незнакомая молодая женщина, которая стояла рядом с репортером и смотрела на Грея. В ожидании, когда ее представят, она то и дело нервно вскидывала глаза на Вудбриджа. Грей заметил ее только сейчас. Видимо, она сидела рядом со Штуром и оказалась за его спиной, когда тот встал.

Она шагнула вперед.

– Ричард, это мисс Кьюли. Мисс Сьюзен Кьюли.

– Привет, Ричард, – сказала она Грею, улыбнувшись.

– Здравствуйте, – ответил он.

Она стояла прямо перед ним и казалась выше, чем была на самом деле. Грей чувствовал себя неловко: он до сих пор не привык быть единственным сидящим в обществе. Он сидел и размышлял, следует ли пожать ей руку.

– Мисс Кьюли узнала о том, что с вами случилось, из газет и приехала из Лондона специально, чтобы повидаться.

– Вот как? – сказал Грей.

– Мы, можно сказать, устроили эту встречу ради вас, Ричард, – вступил в разговор Штур. – Вам хорошо известно, что мы всегда действуем в ваших интересах.

– Чего же вы хотите? – обратился к ней Грей.

– Ну, мне хотелось бы с вами поговорить.

– О чем?

Она бросила взгляд на Вудбриджа.

– Предпочитаете, чтобы я остался? – обратился к ней психолог через голову Грея.

– Не знаю, – ответила она. – А как лучше?

Грею подумалось, что он рискует оказаться лишним на этой встрече: остальные переговаривались у него над головой. Это невольно напомнило ему о тех мучительных днях, когда после первых двух операций он лежал почти без сознания в боксе интенсивной терапии лондонской больницы, смутно слыша сквозь пелену невыносимой боли, как медики обсуждают его состояние, смутно-безразличный к этим разговорам.

– Я вернусь через полчаса, – говорил между тем Вудбридж. – Если понадоблюсь раньше, можете воспользоваться этим телефоном.

– Спасибо, – сказала Сьюзен Кьюли.

Когда Вудбридж ушел, Тони Штур снял инвалидную коляску с ножного тормоза и подкатил Грея к столу, за которым они все расположились. Молодая женщина заняла ближайшее к Грею кресло, Штур сел у окна.

– Ричард, вы помните меня? – спросила она.

– А должен?

– Надеялась, что вспомните…

– Что же, мы с вами – друзья?

– Можно сказать и так. Сколько-то времени мы были близки.

– Мне очень жаль. Многих вещей я не могу вспомнить. Давно это было?

– Не очень, – ответила она. – Как раз перед этим несчастным случаем.

Во все время разговора она лишь изредка поднимала на него глаза, больше смотрела вниз – на свои колени, на стол или мимо него на репортера. Штур же демонстративно уставился в окно: слушал, но явно не желал принимать участие в беседе. Почувствовав взгляд Грея, он вынул из кармана газету и раскрыл ее на футбольной хронике.

– Не хотите ли кофе? – спросил Грей.

– Вы же знаете, что я… – Она запнулась. – Я предпочла бы чай.

– Я закажу.

Желая выглядеть независимым, Грей отъехал от нее и сам поднял телефонную трубку. Сделав заказ, он вернулся к столу. Штур снова закрылся газетой; беседа, очевидно, была исчерпана. Глядя на них двоих, Грей сказал:

– Должен заметить, что вы оба даром теряете время. Мне нечего сказать.

– Вы представляете, во что моей газете обходится ваше пребывание здесь? – поинтересовался Штур.

– Я не просил помещать меня в эту клинику.

– Наши читатели озабочены вашей судьбой, Ричард. Вы – герой.

– Совсем нет. Просто я оказался в неподходящее время в неудачном месте. Это не значит, что я герой.

– Поверьте, я здесь не для того, чтобы спорить с вами, – сказал Штур.

Чай был подан на серебряном подносе: чайник, фарфоровые чашки, крохотная сахарница, бисквиты. Пока официант накрывал на стол, Штур вернулся к чтению газеты, и Грей воспользовался возможностью рассмотреть Сьюзен Кьюли как следует. Дейв назвал ее «хорошенькой», но вряд ли это слово было удачным. Самая обыкновенная, хоть в общем и приятная, внешность: правильные черты лица, карие глаза, светло-каштановые прямые волосы, узкие плечи. Правильнее всего было бы сказать про нее: «неброская». На вид ей было лет двадцать пять – двадцать семь. Она сидела в свободной позе, положив тонкие руки на подлокотники кресла, держалась прямо, но без напряжения. Она не смотрела на него, явно предпочитая разглядывать чашки на столе. Kaзалось, она стремится избежать не только его взгляда, но и оценки, не желая знать его мнения о себе.

3